«Письма»

   2 "Мне кажется, что не расцвети около твоего балкона в Воробьевке - чудной лилии, мне бы и в голову не пришло написать "Зной, и все в томительном покое...", - писал Полонский Фету 27 декабря 1890 г. Летом этого года семья Полонских гостила у Фета в Воробьевке. Усадьба представляла в это время "царство искусства": Полонский писал не только стихи, но и занимался живописью, усадебными этюдами; его жена - талантливый скульптор - лепила бюст Фета; как всегда, было много музыки. После отъезда из Воробьевки Полонский писал другу: "наше близкое сожительство, хоть мы и не надевали друг перед другом праздничных масок, хоть мы и казали друг другу не только наше лицо, но и нашу подкладку, - нисколько не уменьшило нашего взаимного дружеского расположения, скорей напротив - упростило и упрочило наши отношения..." "Спасибо тебе, - отвечал Фет, - что поэзией, музыкой, живописью и скульптурой покурил в нашем захолустье. Один из прекрасных окурков твоих остался на дверной притолке в твоей комнате" {Цит. по статье Ю. И. Никольского "История одной дружбы. Фет и Полонский" ("Русская мысль", 1917, Ќ 5, с. 88-89).}.
   Это был тот "поэтический окурок", о котором Фет сообщал в письме к К. Р. от 21 августа 1890 г.: "По отъезде Полонского в Петербург, мы нашли в его флигеле написанным на притолке следующее стихотворение:
   
   Полонский здесь не без привета
   Был встречен Фетом, и пока
   Старик гостил у старика, -
   Поэт благословлял поэта.
   И, поправляя каждый стих,
   Здесь молодые Музы их
   Уютно провели все лето.
   Аминь".