д. Дело, однако, на этом не остановилось. Не добившись толку от
отца, Гольц стал искать свидания с матерью. . Та долго его не принимала, но
однажды утром, выведенная из терпения его неотвязчивостью, решилась отказать
ему раз навсегда. За просторной гостиной, служившей хозяевам в то время и
столовой, была небольшая комната, где под окном стояли пяльцы. Когда г-же
Зальман объявили о приходе Гольца, Луиза сидела за пяльцами. Не желая
принимать незваного гостя в столовой, хозяйка заперла за собой дверь и
пригласила его в узкую диванную, отделявшую собственно аптеку от хозяйского
помещения. Выслушав стремительные объяснения Гольца, мать Луизы сперва
ограничилась вежливо сухим и решительным отказом, но когда Гольц, ссылаясь
на обещания, данные ему Александром Андреевичем, стал говорить, что так
нельзя делать, что это недобросовестно, она, высказав все неприличие его
поступков, попросила его оставить комнату и не являться более в их дом.
Услыша эти речи, Гольц вскочил со стула и, тыча пальцем вниз, закричал во
все горло по-немецки: "Хорошо, gnadige Frau {милостивая государыня (нем.).},
я ухожу, но я говорю, она должна быть и будет моею во что бы то ни стало! Es
muss biegen oder Brechen" {Не добром, так силой (нем.).}. С этими словами он
скрылся в аптеку и, хлопнув дверью, вышел на улицу. Вернувшись в комнату,
мать застала Луизу дрожащую всем телом и рыдающую над пяльцами.
- Ты подслушивала? - спросила она дочь.
- Нет, maman, я не вставала с места, но он так громко кричал, что я
слышала последние слова.
- Это все я виновата! - воскликнула мать. - Я всегда была против этих
выездов. Это меня сбили с толку. Бедной и порядочной девушке выезжать на эти
балы даже непристойно. Точно константинопольский базар. Успокойся, перестань
плакать, - теперь все пойдет хорошо. Я одна виновата, и верь, мне больнее,
чем тебе.
В ту же зиму, простудившись на уроках, г-жа Зальман слегла в горячке.
Крупинки не помогли. Через две недели ее не стало. На похоронах Луизу нельзя
было оторвать от гроба матери. Она едва не помешалась от горя. Что касается
до Александра Андреевича, то со смерти жены он совсем отбился от дому.
Молодая, неопытная девушка, как не вполне оперившаяся птичка, сиротливо
жалась по углам опустелой квартиры. Между тем Гольц, услыхав о смерти
матери, стал снова появляться в аптеке. В такие минуты девушка просто
запирала двери на ключ и, рыдая, на коленях молилась богу и призывала на
помощь безответную тень матери. Ее нельзя было узнать. Из веселой,
одушевленной она стала пугливою, задумчивою. В такой истоме прошла зима.
После святой недели по городу разнесся слух, что Александр Андреевич женится
на известной в городе красавице Anastasie Заболоцкой. Нареченная Зальмана
попала в дом своего дальнего родственника, старого и богатого помещика
Коваленко, почти одновременно с его женитьбой на молодой соседней барышне.
