Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
И мы, толпа, читаем все это, и мы иногда даже основываем на подобных писаниях свои так называемые мнения...
Самой живой сценой бывает, когда какой-нибудь мальчишка покатится вдруг колесом и врежется в самый хоровод, причем какая-нибудь баба, посердитее н..
Лирика А. А. Фета занимает особое место среди шедевров русской литературы. И это не удивительно - Афанасий Афанасьевич Фет был новатором своего времени в области стиха, обладал особым, неповторимым даром тончайшего лирика. Его поэтическая манера письма, “фетовский почерк”; придали его поэзии неповторимое очарование и прелесть. Фет был новатором во многих отношениях. Он раскрепощал слово, не заковывал его в рамки традиционных норм, а творил, стремясь выразить свою душу и чувства, наполняющие ее.
Словосочетания, встречающиеся у Фета, поражали и возмущали многих его критиков, но по достоинству были оценены его почитателями.
Удивляет то, как изображена природа у Фета. Она настолько очеловечена, что мы часто встречаем “травы в рыдании”, “овдовевшую лазурь”, “лес проснулся, весь проснулся, веткой каждой”. Раскрепощенность фе-товского слова выражается еще и в том, что оно всегда тянулось, “тяготело”, не только к поэзии, но и к живописи, к музыке. Ярким примером такого письма является стихотворение “Певице”:
Уноси мое сердце в звенящую даль,
Где, как месяц за рощей, печаль;
В этих звуках на жаркие слезы твои
Кротко светит улыбка любви.
Тяжело понять, как в звуках могут быть “жаркие слезы”, почему на них “кротко светит улыбка любви”. Но произведение действительно имеет неповторимый музыкальный эффект.
Читая стихотворения Фета, как будто погружаешься в какой-то необыкновенный мир, мир чудесных звуков, волшебных красок, сказочных картин. Со страниц льется прекрасная музыка, вспархивают птицы, а сердце уносится в “звенящую даль”. Именно такие чувства вызывает цикл стихотворений “Мелодии”. Как легко проследить течение мыслей автора- звуки фортепиано плавно перетекают в пение “хора природы”, которое сменяется отдельными аккордами гитары, пробуждающими воспоминания, выстраивающими образы.
И меняется звуков отдельный удар,
Так ласкательно шепчут струи,
Словно робкие струны воркуют гитар,
Напевая призывы любви.
Удивляет то, сколько оттенков чувств можно проследить в лирике Фета. Это и грусть, и тревога, и сомнение, и страсть, и тоска- все это отражено подчас в двух-трех четверостишиях.
Стихотворения этого поэта будят в душе неповторимые чувства. Обладая ассоциативно-метафорическим мышлением, автор доносит до читателя необычные образы, и читатель сам “додумывает” ситуацию, представленную в стихотворении. Это лишь намек на то, о чем хотел сказать автор.
Фет - поэт-живописец, во многих его стихотворениях прослеживается богатая цветовая гамма, подчас контрастная, где четко проявляются свет и тени:
Месяц светом с высоты
Обдал нивы.
А в овраге блеск воды,
Тень да ивы.
Также в стихотворениях Фета можно выделить такие, в которых отражается движение, жест. Например, в стихотворении “Диана” отражение в воде лика богини, колеблемое ветром, дает жизнь неподвижному мрамору. Фет стремится расширить границы языка, поэтического слова, но приходит к выводу, что выразить на бумаге можно лишь малую часть всех чувств, переживаний, а все остальное принадлежит тебе и твоему внутреннему миру, понять который не может никто. Осознавая ограниченность словесного материала, поэт восклицает:
Как беден наш язык! — Хочу и не могу —
Не передать того ни другу, ни врагу,
Что буйствует в груди прозрачною волною.
Жалуясь на нехватку словесного материала, поэт все же смог выразить свои чувства и переживания, используя полеты своей фантазии. В лирике Фета слились поэзия, живопись, музыка, которые в совокупности составляют неповторимое обаяние фетовской поэзии.
Тем временем:
... Надо идти! Проще всего обойти кругом, вслед за группой туристов, ведомых сурового вида молодой дамой, которая вполголоса по-английски разъясняет что-то молодым людям, у которых на лацканах пиджаков значки, изображающие миниатюрные весы. Алина подходит к ним, рассматривает первое надгробное изваяние некоего субъекта, усевшегося, словно святой, в нише, окруженного двумя дамами в пеплумах; одна из них протягивает ему венок, а другая поглаживает большого курчавого каменного пса. Алина слышит слово "Сез" и, решив, что речь идет о Людовике XVI, а вовсе не о его защитнике, уходит, сочтя, что сходства с королем весьма мало. Мэтра Лере тут нет. Нет его и дальше, метрах в двадцати, около памятника погибшим, где полная вдохновения Франция надевает военный шлем на судебного чиновника в мантии, более пригодной для зала суда, чем для окопов. Далее, следуя за туристами, направляющимися в гражданский суд, Алина оказывается в коридоре у большой лестницы с балюстрадой и останавливается как вкопанная; ноги у нее вдруг подкашиваются, но взгляд становится злым, рот приоткрывается - не то она хочет укусить, не то поцеловать. По лестнице медленно идет, опустив глаза Луи, с плащом на руке, в сиреневом галстуке, хотя это никак не вяжется с его синим костюмом, купленным Алиной шесть лет назад, - если бы та, другая, была заботливой, давно бы сдала его в химчистку. Луи не похож на уверенного и довольного собой человека - это видно по его лицу, по руке, судорожно впившейся в рукав мантии идущего рядом мэтра Гранса, розовая лысина которого так и блестит, обрамленная монашеским венчиком седых волос. Жан Гранса, вы только подумайте! Тот самый троюродный братец, который в прежние времена нашептывал ей, Алине, всякие плоские остроты, и вот теперь он против нее. Он заметил ее, этот судейский крючок, вежливо поклонился и прижал к сердцу портфель, словно щит, потом сразу же отвернулся, как совсем посторонний этой женщине, с которой его породнил ее брак: ведь его задача расправиться теперь с Алиной; он слегка подтолкнул Луи, предупреждая его о присутствии супруги; у Алины стеснило дыхание, словно это ее толкнули в бок...
