Мокий Парменыч, честь имею кланяться! Кнуров. А! Василий Данилыч! (Подает руку.) Откуда? Вожеватов. С пристани. (Садится.) Гаврило подходит ближе...
Три "бытовых", по намерению автора, романа Данилевского, образующие трилогию, посвященную изображению оригинальной жизни Приазовского края ("Беглые в ..
. Брать же ее с собой, когда она только еще неделю встала с постели... Княгиня. Я теперь никак не могу ехать, совершенно еще слаба. Князь Сергей...
А. А. Фет — поэт лирический, и только лирический, что было особенно ненавистно большинству его современников. И это удивляет, потому что при наличии самой развитой и пере- довой в мире литературы в России активно существовала самая реакционная и самая примитивная литературная критика. Единственное положение, которым руководствовался средний российский критик, — общественная полезность произведения; однако, несмотря на ругательные статьи, популярность Фета в России была чрезвычайно велика. Это свидетельствует как о большом его таланте, так и о необычайно высокоразвитом вкусе читающей публики. Содержанием поэзии Фета всегда была красота окружающего мира и природы и, конечно, любовь. В этом смысле действительно глубоко прав Писарев: стихи Фета бесполезны практически. В них ничего нет, кроме нежных движений человеческой души. В моем саду, в тени густых ветвей Поет в ночи влюбленный соловей. У Фета в стихах есть все, что должно быть в поэзии: “любовь и кровь”, “морозы и розы”. Его природа персонифицирована и одухотворена — это роднит его с Тютчевым: Как майский глубокий Зефир, ты, мой друг, хороша. У него все живо, все дышит, способно плакать, радоваться и грустить: В небесах летают тучи, На листах сверкают слезы, До росы шипки грустили, А теперь смеются розы. Часто, чтобы ярче представить сущность жизни, поэты создают для нее специальные образы. Так, Данте выписал человеческое зло в девяти грандиозных кругах своего “Ада”, Полонский стянул и сжал обычное содержание человеческой жизни в тесный мирок насекомых. Для Фета жизнь — в медленном, но беспечном сосуществовании природы и человека: Какой горючий пламень Зари в такую пору! Кусты и острый камень Сквозят по косогору. Ушли за днем послушно Последних туч волокна... О, как под кровлей душно, Хотя раскрыты окна. Поэзия для Фета — высший род художества. Она по-своему заключает в себе элементы всех других искусств. Как истинный поэт, он наделяет свое слово и музыкальными звуками и красками, и пластическими формами. У различных поэтов легко заметить преобладание того или другого из этих элементов. У Фета поэзия и живописна и музыкальна. Картины при роды, нарисованные Фетом в стихах, играют всеми цветами, а сами стихи звучат, как хорошо настроенный инструмент в руках мастера: Смотри, красавица, — на матовом фарфоре Румяный русский плод и южный виноград. Как ярко яблоко на лиственном узоре! Как влагой ягоды на солнышке горят. Мастер рисует эту картину медленными, тягучими, густыми мазками. Огромное количество глухих согласных в каждой строфе замедляет речь, делает ее тягучей, созвучной поэтическому языку XX века. Стоит вспомнить манделынтамовское: “Золотистого меда струя из кувшина текла...” — ритмический и музыкальный рисунок цитируемого стихотворения резонирует и совпадает с фетовской мелодикой и ритмикой. Образы природы, нарисованные Фетом, завораживают. Они безупречны. Но эта безупречность тепла и полна скрытой жизни: Уснули метели С печальной зимой, Грачи прилетели, Пахнуло весной. Широкая карта Полночной земли Чернеет, и марта Ручьи потекли. Для песни полночной Отныне живи, Душой непорочной Предайся любви. Даже запись в альбом, поэтический пустяк, он превращает в эстетическое событие: “Среди фиалок в царстве роз // Примите искренний поклон...” Его, фетовские леса “благоуханны”, тропинки “желты”, растения он наделяет “царственной мудростью”, луговая трава в его стихах “осыпана жемчугом”, а не росой, ночь “сладострастна”, а еще: На природе с каждой каплей Зеленеет вся одежда, В небе радуга сияет, Для души горит надежда. При всем различии разобранных здесь стихотворений они сходятся в том, что, по мысли и внутреннему чувству Фета, все значение поэзии — в безусловном, независимом от внешних или практических целей и намерений, самозаконном вдохновении, создающем то прекрасное, что по своему существу есть нравственное и доброе. Этим достаточно определяется значение поэзии Фета, а содержание ее раскрывается при последовательном прочтении всего ряда его стихотворений.
Тем временем:
... Город гордится также отягощенным традициями Университетом и Театром, спектакли в котором идут каждый день. Кроме того, в Городе имеются недавно построенная Городская гостиница, отличающаяся скорее шиком, чем солидностью, две небольшие усердные конки, буравящие город в различных направлениях, весьма незатейливый Вокзал, район с каменными постройками для состоятельных граждан и район с ветхими домами ремесленников, студентов и поденщиков. По реке осуществляется незначительное судоходство, а Промышленность представлена двумя крупными мельницами, которые мелют зерно, выращенное на плодородной равнине. Есть также благоухающее производство по переработке кож с принадлежащей ему обувной фабричкой. Раскидистый Парк и знаменитый Ботанический Сад дополняют картину неприхотливого благосостояния, глубоко укоренившегося чувства собственного достоинства и слегка сонливой культурной и научной деятельности.
Это замкнутый мирок, который не слишком тревожат бури и знамения эпохи. Новые мысли и революционные идеи перемалываются в пропитанных керосинным чадом и насквозь продуваемых студенческих комнатах. В остальном Город живёт, не заботясь о внешнем мире. Местная газета стоит на страже надежности и порядка и считает своим само собой разумеющимся долгом не волновать шесть тысяч верных подписчиков.
Жизнь в Городе идет по заведенному ритму. Зимой Город живет нормальной жизнью, весной его охватывает необычайное возбуждение, летом он тихо дремлет, чтобы в начале сентября проснуться под шум осенних дождей, пеленой затягивающих равнину, и гам студентов, заполняющих аудитории, сдающиеся в наем комнаты и харчевни. Театр открывает новый сезон, уни-
[322]
верситетский оркестр настраивает инструменты, студенческий хор прочищает голоса гороховым супом и горячим пуншем, по мокрым, усыпанным листьями улицам бредут туманными утрами школьники, профессора всходят на свои кафедры, и в высшей степени респектабельный городской Бордель вновь принимает гостей — офицеров расположенного поблизости гарнизона...
