Мокий Парменыч, честь имею кланяться! Кнуров. А! Василий Данилыч! (Подает руку.) Откуда? Вожеватов. С пристани. (Садится.) Гаврило подходит ближе...
Три "бытовых", по намерению автора, романа Данилевского, образующие трилогию, посвященную изображению оригинальной жизни Приазовского края ("Беглые в ..
. Брать же ее с собой, когда она только еще неделю встала с постели... Княгиня. Я теперь никак не могу ехать, совершенно еще слаба. Князь Сергей...
А. А. Фет — поэт лирический, и только лирический, что было особенно ненавистно большинству его современников. И это удивляет, потому что при наличии самой развитой и пере- довой в мире литературы в России активно существовала самая реакционная и самая примитивная литературная критика. Единственное положение, которым руководствовался средний российский критик, — общественная полезность произведения; однако, несмотря на ругательные статьи, популярность Фета в России была чрезвычайно велика. Это свидетельствует как о большом его таланте, так и о необычайно высокоразвитом вкусе читающей публики. Содержанием поэзии Фета всегда была красота окружающего мира и природы и, конечно, любовь. В этом смысле действительно глубоко прав Писарев: стихи Фета бесполезны практически. В них ничего нет, кроме нежных движений человеческой души. В моем саду, в тени густых ветвей Поет в ночи влюбленный соловей. У Фета в стихах есть все, что должно быть в поэзии: “любовь и кровь”, “морозы и розы”. Его природа персонифицирована и одухотворена — это роднит его с Тютчевым: Как майский глубокий Зефир, ты, мой друг, хороша. У него все живо, все дышит, способно плакать, радоваться и грустить: В небесах летают тучи, На листах сверкают слезы, До росы шипки грустили, А теперь смеются розы. Часто, чтобы ярче представить сущность жизни, поэты создают для нее специальные образы. Так, Данте выписал человеческое зло в девяти грандиозных кругах своего “Ада”, Полонский стянул и сжал обычное содержание человеческой жизни в тесный мирок насекомых. Для Фета жизнь — в медленном, но беспечном сосуществовании природы и человека: Какой горючий пламень Зари в такую пору! Кусты и острый камень Сквозят по косогору. Ушли за днем послушно Последних туч волокна... О, как под кровлей душно, Хотя раскрыты окна. Поэзия для Фета — высший род художества. Она по-своему заключает в себе элементы всех других искусств. Как истинный поэт, он наделяет свое слово и музыкальными звуками и красками, и пластическими формами. У различных поэтов легко заметить преобладание того или другого из этих элементов. У Фета поэзия и живописна и музыкальна. Картины при роды, нарисованные Фетом в стихах, играют всеми цветами, а сами стихи звучат, как хорошо настроенный инструмент в руках мастера: Смотри, красавица, — на матовом фарфоре Румяный русский плод и южный виноград. Как ярко яблоко на лиственном узоре! Как влагой ягоды на солнышке горят. Мастер рисует эту картину медленными, тягучими, густыми мазками. Огромное количество глухих согласных в каждой строфе замедляет речь, делает ее тягучей, созвучной поэтическому языку XX века. Стоит вспомнить манделынтамовское: “Золотистого меда струя из кувшина текла...” — ритмический и музыкальный рисунок цитируемого стихотворения резонирует и совпадает с фетовской мелодикой и ритмикой. Образы природы, нарисованные Фетом, завораживают. Они безупречны. Но эта безупречность тепла и полна скрытой жизни: Уснули метели С печальной зимой, Грачи прилетели, Пахнуло весной. Широкая карта Полночной земли Чернеет, и марта Ручьи потекли. Для песни полночной Отныне живи, Душой непорочной Предайся любви. Даже запись в альбом, поэтический пустяк, он превращает в эстетическое событие: “Среди фиалок в царстве роз // Примите искренний поклон...” Его, фетовские леса “благоуханны”, тропинки “желты”, растения он наделяет “царственной мудростью”, луговая трава в его стихах “осыпана жемчугом”, а не росой, ночь “сладострастна”, а еще: На природе с каждой каплей Зеленеет вся одежда, В небе радуга сияет, Для души горит надежда. При всем различии разобранных здесь стихотворений они сходятся в том, что, по мысли и внутреннему чувству Фета, все значение поэзии — в безусловном, независимом от внешних или практических целей и намерений, самозаконном вдохновении, создающем то прекрасное, что по своему существу есть нравственное и доброе. Этим достаточно определяется значение поэзии Фета, а содержание ее раскрывается при последовательном прочтении всего ряда его стихотворений.
Тем временем:
... У меня было сердце, широкое, как мир, и я вдыхал все ветры неба. А потом, мало-по-малу, я ссохся, заработался, завял. О, я обвиняю в этом только себя! Я находил удовольствие в подавлении своих чувств и в терзании сердца. Я отталкивал человеческие опьянения, которые мне представлялись. С остервенением я с корнем вырывал из себя человека обеими руками, - обеими руками, полными силы и гордости. Из этого дерева с зеленеющею листвою я хотел сделать колонну, совершенно нагую, чтобы на вершине ее возжечь, как на алтаре, я не знаю, какое небесное пламя". Мать Флобера однажды сказала ему: - Чрезмерная страсть к фразам иссушила твое сердце. И на эти убийственные слова он, высохший для жизни обожатель фраз, находит в сердце только такой отклик: "Великолепные слова! Муза должна повеситься от зависти, что не она их изобрела!" Можно умиляться на самоотверженную жизнь таких "подвижников искусства", как их многие называют. Для меня она представляется ужасною. Где же человек с его широкими, разносторонними потребностями души, где он сам, вне его книг? Как, наконец, не понять, что и творение писателя только тогда будет проникнуто живым трепетом и светом жизни, когда жизнь самого писателя действенна, глубока, ярка, звучит всеми доступными человеку струнами? А. О. Смирнова приводит в своих записках такие слова Пушкина: "Греки, может быть, писали меньше, чем мы, и даже наверное меньше. Это и отличает их от нас, современных людей. Мы слишком литературны, - в том смысле, что мы только писатели, что мы живем вне всяких человеческих и общих интересов... Это была счастливая эпоха, когда именно мало занимались литературой, а просто жили, - и жизнь создавала произведения, отражавшие ее". Флобер говорит: "Я истощился, скача на месте"... "У меня нет никакой биографии"... У Льва Толстого есть биография, - яркая, красивая, увлекательная биография человека, ни на минуту не перестававшего жить...
