.. Нужно было придумать что-нибудь более ужасное. "Вот что, я убью его и себя,- придумал он,- а ее оставлю жить. Пусть она чахнет от угрызений совести и презрения окружающих...
Выпала "Нежданная удача". Посмотрим, думаю, что в другом предсказании. Опускаю десять иен, нажимаю на рукоятку. Раз! Вытаскиваю еще один билетик...
Раз тебе сказал, два тебе сказал: "Не смей мне навстречу попадаться"; тебе все неймется! Мало тебе места-то?..
Я тебе ничего не скажу, И тебя не встревожу ничуть, И о том, что я молча твержу, Не решусь ни за что намекнуть. А. А. Фет
Творчество великого поэта Афанасия Афанасьевича Фета вошло в историю русской литературы не только как великолепное поэтическое наследие, но и как замечательное музыкальное достояние. Выразительность, эмоциональность и красота фетовского стиха не могла не заинтересовать не только критиков, но и музыкантов. В России в середине XIX в. одним из самых популярных песенных жанров был, безусловно, романс, предполагающий, кроме мелодичной музыки, красивые и выразительные стихи. Кто, как не Фет, мог предложить больший и лучший материал для написания столь душевных и интимных произведений? Именно поэтому многие русские композиторы, такие как Рахманинов, Чайковский и другие, обратили свое внимание на стихи А. А. Фета. Для его поэзии характерно изображение глубокого любовного чувства со свойственной ему трагичностью, восторженностью и психологичностью. При этом образы героя и героини у Фета начисто лишены будничности, приземленности, социально-бытовой определенности, они наполнены любовью, мелодичностью, особым тактом:
Только встречу улыбку твою Или взгляд уловлю твой отрадный, — Не тебе песнь любви я пою, А твоей красоте ненаглядной.
Да и кто лучше Фета может изобразить красоту, будь то красота возлюбленной или природы? Фетовская природа наполнена звуками, красками, тончайшими, порой неуловимыми оттенками. Она одухотворена, она живет своей жизнью: любит и страдает, как: человек. Не даром во многих стихотворениях поэт явно отождествляет женщину и природу:
Одна звезда меж всеми дышит И так дрожит, Она лучом алмазным пышет И говорит...
Кто сможет так близко и так непринужденно соединить внутренний мир человека, такой сложный, такой непредсказуемый, с прекрасными, порой нереальными картинами великой русской природы? Очень часто у Фета можно встретить проявление человеческих переживаний, чувств, эмоций через живописное описание природных явлений. Буря чувств, захлестывающая человека с головой, порождает бурю в природе:
Шепот, робкое дыханье, Трели соловья, Серебро и колыханье Сонного ручья...
Или
Вчера расстались мы с тобой. Я был растерзан. — Подо мной Морская бездна бушевала, Волна кипела за волной И, с грохотом о берег мой Разбившись в брызги, убегала.
Сколько музыки в этих строках! Действительно, абсолютно вся поэзия А. А. Фета наполнена мелодией, особым ритмом, тактом, его стих льется, как песня, которую хочется петь снова и снова.
Не отходи от меня, Друг мой, останься со мной! Не отходи от меня: Мне так отрадно с тобой...
Относясь к поэтам “чистого” искусства, Фет большую часть своих произведений посвятил любви, природе и искусству. Тесное переплетение этих мотивов дает нам возможность почувствовать всю красоту, духовность, лиричность чувств влюбленного человека, человека, безумно любящего свою страну, природу, окружающий его мир. Эти чувства уже после смерти поэта получили “новую” жизнь в знаменитых романсах великих русских композиторов.
Тем временем:
... Ибо тот, кто пишет шедевр, знать не знает, что он пишет шедевр. Он так же одинок и неуверен в себе, как любой другой автор; ему неведомо, что когда нибудь он попадет во все учебники литературы и каждую его фразу будут разбирать по косточкам; часто такой писатель молод и одинок, он работает до седьмого пота, он терзается сомнениями, он будоражит или смешит читателей – короче, он говорит с нами. И пора наконец попытаться услышать голос этих мужчин и женщин так, словно их книги только что увидели свет; пора отрешиться, хотя бы ненадолго, от критического и научного аппарата и сносок внизу страницы, которые в свое время внушали юным читателям такое отвращение, что они сбегали от «всей этой мути» в темные кинозалы или на концерты рок музыки. Пора прочесть эти замечательные книги как бы впервые (что, кстати, в данном случае иногда имело место), словно их только что опубликовали, – и прочесть легко, беззаботно. Тогда юмористические нотки, которые встречаются в моей небольшой книжице, будут выглядеть не «вежливостью отчаяния», но попыткой оправдать необразованность и преодолеть робость, внушаемую великими творениями искусства. Шедевры не терпят поклонения, им нравится жить – иными словами, они хотят, чтобы их читали и зачитывали до дыр, обсуждали и осуждали; в глубине души я убежден, что шедевры страдают комплексом превосходства (давно пора опровергнуть злую остроту Хемингуэя: «Шедевр – это книга, о которой все говорят и которую никто не читал»)...
